Archaism of the authorities is the main hindrance on the way to modernity

There is a growing need for change in Belarus. More specifically, 52.2% of respondents said they want changes.   
Have there been any violations during the elections? Judge yourself: practically in all city constituencies there were several (3 and more) candidates. In all of these constituencies candidates were elected in the first round so that the second-round run-off would be avoided, which is simply impossible mathematically.  
Also, absence of exit polls certainly implies violations. If the elections have been transparent, there would be no problem with exit polls. In reality there was a benchmark - the formation of district commissions. The technology of the election and vote count process is that none of the observers can control anything unless he is a commission member.
When opposition candidates practically failed to be included in the commissions this meant the elections were over.  
It is the authorities who are the main obstacle on Belarus' way to modernity.
We have the most archaic type of authorities. The authorities would like to stay in power but in so doing they want effective economic development. They will not be able to continue without effective economy. This is the conflicting task they face. I consider the task of the opposition is to create an alternative. Not only during elections, but also all the time between elections. 

- Комментируя итоги выборов, председатель ЦИК Лидия Ермошина заявила, что народ боится перемен, поэтому не проголосовал за оппозицию . Насколько это может соответствовать действительности?

- В целом Ваш вопрос оказался очень кстати, поскольку последний опрос литовского НИСЭПИ в сентябре этого года показал, что у беларусов растет потребность в переменах. Конкретно 52,2 % респондентов высказались, что они желают перемен. Следует отметить, что два года назад, в июне 2006 года таких ответов было только 38, 9 %. Но здесь не надо спешить с выводами. Когда мы говорим, что 52,2 % желают и ждут перемен, мы ведь не можем ничего сказать, о каких переменах идет речь. 52,2 % - это последняя цифра, если ее разложить и отдельно выделить тех, кто доверяет Лукашенко, и тех, кто не доверяет, то понятно: среди противников Лукашенко сторонников перемен значительно больше - это 71 %. Но и среди доверяющих Лукашенко 43 % желают перемен. Это, конечно, не половина, но весьма близкая к половине цифра. Но тут следует учитывать, что вектор самих перемен, их понимание, различно у разных групп людей. Как, впрочем, и любое другое понятие. Например, демократия. Ведь сторонники Лукашенко говорят, что в Беларуси демократия. И они тоже за демократию. Поэтому когда люди говорят, что они «за перемены», то тут мы сталкиваемся с той же проблемой... И если мы посмотрим ответы на следующий вопрос: «А от кого Вы ждете перемен?», то тут Ермошина окажется в чем-то близка к правде: от оппозиции перемен ждет только 10 % беларусского общества, а от беларусской власти перемен ждет 37,2 %. Но и тут ситуация неоднозначная: люди просто понимают, что реально повлиять на ситуацию в стране сегодня может только власть.

Интересно, что вторым по популярности на тот же вопрос («А от кого вы ждете перемен?») является ответ «беларусский народ» (23,6 %). Но что такое беларусский народ как носитель перемен? Я думаю, это просто у людей, особенно людей более старшего возраста, осталось советское наследие, когда пропаганда твердила, что «человек шагает, как хозяин». Народ - он хозяин. У нас и музыка самая настоящая - это народная. Поэтому и художники самые лучшие и артисты - народные и т.д.. И вот еще маленькая деталь: от Запада и от России перемен ждет тоже очень небольшая часть беларусов. От Запада - 8,1 %, от России - 6,3%.

Таким образом, беларусы, в целом, ждут перемен. Беларусы начинают ощущать некоторую тревогу, потому что они понимают, что хоть в республике и достигаются некоторые экономические успехи - а люди фиксируют некоторое улучшение своей жизни - но где-то в глубине они чувствуют, что прочной базы под этими успехами нет. В частности, скоро мы опять войдем в стадию торговли по цене на газ. Так вот чем ближе мы будем подходить к этому моменту, тем более тревога в обществе будет нарастать. Поэтому люди ждут перемен. Весь вопрос - каких.     

Если говорить по вопросу о доверии существующей власти, то видно, что в целом экономические ощущения народа пусть незначительно, но улучшаются. Это заметно, если сравнить данные последнего опроса с предыдущим, проводившимся три месяца назад. В этот год идет тренд в сторону улучшения. И он начинает отражаться на рейтингах первого лица, в том числе электорального (электоральный рейтинг - это ответ на вопрос: «Если бы выборы состоялись завтра...») Сейчас электоральный рейтинг Лукашенко 42,5 %. А квартал назад он был 38,9. Что касается рейтинга доверия - он, как правило, выше рейтинга электорального - так вот сегодня его рейтинг доверия 51,9, а кварталом ранее был 47,3. Здесь надо отметить, что очень большую роль сыграло повышение пенсий в августе. И когда мы анализируем, какие группы населения стали больше доверять власти и ощущают, что их жизнь улучшилась (есть такой стандартный вопрос: «Как Вы считаете, за последние три месяца Ваша жизнь улучшилась, не изменилась или ухудшилась?»), то в первую очередь отмечают улучшение пенсионеры. Что и понятно, раз у них поднялась пенсия... Дело в том, что вообще отношение к власти, отношение к происходящему и даже отношение, к тому, с кем мы хотим объединяться: с Западом или с Востоком, - все эти виды отношений очень сильно зависят от текущих материальных ощущений людей. Стоит только подрасти зарплатам, как сразу все, буквально все рейтинги и показатели политиков меняются.        
 
- Возможно, в таких условиях оппозиционность действительно стала немодной и слово «оппозиционер» народ отпугивает?

- Что касается оппозиции тут ведь ситуация какая? Если мы возьмем президентские выборы - а их в Беларуси прошло уже трое - то на всех выборах кандидат от демократов (или кандидаты - в сумме) набирали практически один и тот же процент - 26 % (с учетом стандартных погрешностей в пределах трех процентов). Т.е. количество про-демократически настроенных граждан в стране не растет, но оно и не падает. Я думаю, и сейчас структура беларусского общества такая же.

Но при этом голосование «за оппозицию», это не всегда за оппозицию, в этих процентах есть и часть «против Лукашенко». Т.е. реально уровень доверия оппозиции - ниже, чем набранные голоса. Отчасти это идет протестное голосование.

Действия оппозиции я вообще не комментирую, потому что я не понимаю, чем они занимаются. С моей точки зрения, то, что они делают, не имеет отношения к политике. Я не понимаю, оппозиция планирует вообще заниматься обществом реально? Она планирует хоть выяснить, как это общество устроено? И интересует ли ее это? Такой информации я не имею.

- На Ваш взгляд, почему во время выборов в нашей стране не проводилось экзит-полов, столь популярных в других странах? Разве они у нас запрещены?

- Официально я никогда не слышал ничего по этому вопросу, но профессионально это могли бы сделать только служба Вардомацкого и НИСЭПИ. Вардомацкий сейчас этого делать не будет по определенным причинам. Я думаю, что у любого человека, который попытался бы этим у нас заняться, возникли бы большие неприятности. Как у того, кто будет непосредственно работать на избирательном участке, так, самое главное, у тех, кто руководит, кто создает это дело, кто за него отвечает... Безусловно, реально власть этого сегодня не допустит. Почему был закрыт в свое время НИСЭПИ?  НИСЭПИ был закрыт после последнего референдума, когда его данные показали, что Лукашенко референдум не выиграл. Он набрал 48 % голосов. После этого НИСЭПИ эмигрировал в Литву, соответственно, здесь он теперь организовать эту работу не может.

- То есть само отсутствие экзит-полов может косвенно свидетельствовать о серьезных нарушениях со стороны власти?

Отсутствие экзит-полов, безусловно, свидетельствует о наличии нарушений во время проведения выборов. Если бы выборы были открытыми, то с этим не было бы никаких проблем. Вообще, когда Запад говорит: «Мы посмотрим, как пройдут выборы», мне это просто непонятно. Был рубеж: формирование участковых комиссий. Я в свое время сам работал в участковой комиссии и знаю, что технология проведения выборов и подсчета голосов такова, что никакой наблюдатель ничего контролировать не может, если он сам не является членом комиссии. Поэтому вот тут и был рубеж. И когда в состав комиссий попало, по-моему, 0,05 % кандидатов от оппозиции, то на этом можно было ставить точку. Запад за год должен был вложить одну единственную мысль: «Мы смотрим на рубеж, на формирование участковых избирательных комиссий. После этого мы, вне зависимости от результатов, делаем окончательные выводы об этих выборах и больше на эту тему не рассуждаем.» Однако оппозиция внутри себя продолжила дискуссию, какими должны быть выборы. Ну, что они после этого хотят?

- То есть, по-вашему, оппозиции надо было сразу после этого бойкотировать выборы?

- На мой взгляд, надо было сразу объявить, что в выборах мы, в конечном счете, участвовать не будем.
Конечно, использовать всю эту кампанию надо, но для чего использовать? Для доведения некоторых фундаментальных вещей. Необходимо вести обсуждение проблем Беларуси. А беларусская оппозиция не участвует в этом, как сегодня говорят, дискурсе. Есть хоть одно выступление оппозиционного лидера о проблемах страны? Нет, они обсуждают, как идти на выборы, бойкотировать или нет. То есть, они спорят о технологиях. Суть ОДС (объединенных демократических сил), на мой взгляд, в заявлении единой платформы. А дальше любой кандидат просто говорит, что он от ОДС. Но у ОДС должны быть какие-то взгляды на Беларусь, на происходящее. То есть все это время ОДС должны были наполнять информационное пространство дискуссией по проблемам страны. Это не момент самой избирательной кампании. А в избирательную кампанию я только прихожу и говорю: «Я - ОДС», и все.

А пока невозможно найти ни одной новости о том, что оппозиция обсуждает проблемы страны. Тогда не совсем понятно, зачем нам идти в парламент. А кстати, беларусы на Парламент так и смотрят. Только 4 % беларусов говорят, что в случае кризиса они ждут решения проблем страны от Парламента. В 1994 году таких было 8 %, теперь стало 4% - это близко к статистической погрешности. А когда беларусов спрашивают: «Чего Вы сегодня ждете от Парламента?», они говорят, что решения текущих своих проблем, а вовсе не принятия законов. Они вообще не воспринимают Парламент как законодательный орган. Они вообще не могут делить власть на ветви. И для них Парламент - это еще одна инстанция, куда можно обратиться в случае возникновения своих проблем, пожаловаться в трудную минуту, записаться на прием и решить какой-то свой вопрос. Но это не отношение как к законодательной власти. И отчасти они правы. Ведь тот Парламент, который отошел уже в прошлое, за все время самостоятельно разработал только один закон. Остальное ему просто присылали из Администрации, ну и, наверное, из Правительства. 

- Не говорит ли это о том, что народ оценивает Парламент как кучку очень зависимых людей, которые ни на что не влияют?

- Ну, это вечный вопрос, что было раньше: курица или яйцо. Тут связь некоторая диалектическая. Да, сегодня состояние общества вот такое. И Парламент, и власть соответствует этому обществу. От этого никуда не деться. Проблема ведь в том, что нужно двигаться вперед. И та же власть понимает, что мы живем сейчас в условиях глобализации, международной конкуренции. Почитайте Лукашенко, он реально понимает, что если Беларусь не будет конкурировать на местных рынках, он потеряет ресурсы и не сможет удерживать в том числе и социальную стабильность. Об этом он говорит открытым текстом. Другое дело, что он видит реформирование исключительно как реформирование техническое. У нас всегда реформа - это завоз нового оборудования. На самом деле, реформы - это создание новых условий для людей, создание новой институциональной среды. Этот вопрос даже не обсуждается. По крайней мере, властью. Самый главный тормоз на пути Беларуси в современность - это сама власть. Она у нас самая архаичная. Так вот власть желает сохраниться, но при этом желает, чтобы эффективно развивалась экономика. Потому что без эффективной экономики она не сохранится. И встает перед ней вот такая противоречивая задача.

Существует ведь колоссальное количество тем о взглядах на Беларусь, о перспективах развития. И их надо не в течение двух-трех или там десяти дней избирательной кампании поднимать. Вот тут и есть пространство для создания образа оппозиции. Как говорит Александр Ольгердович Добровольский, надо создать альтернативу. Так вот чтобы альтернативу создавать, надо иметь программу создания, работать над ней. И не только во время выборов, а и все время между выборами.

Да, у нас есть отдельные эксперты, такие как Романчук, которые активно пишут в прессе, но сами партии и их лидеры не являются у нас теми, кто обсуждает проблемы Беларуси в публичном пространстве. А есть интернет, сегодня все грамотные люди, сегодня все, кто хотят получить информацию, ее имеют.
               
- Как, на Ваш взгляд, могло произойти такое, что при отсутствии среди кандидатов ярких политических фигур (за исключением, пожалуй, лидеров и членов политических партий), депутаты были выбраны уже в первом туре? Не смущает ли Вас этот факт, и что говорит по этому поводу социология?

- Скажите, пожалуйста, хоть по одному округу будет второй тур?

- Нет.

- Ну, вот это и есть ответ. Если на одном участке что-то и как-то еще могло случиться, то в целом по стране... Тем более, что, насколько я понимаю, практически во всех городских округах было по нескольку кандидатов. И чтобы ни в одном из них не было второго тура, во всех прошел кандидат с первого - это невозможно просто в силу математических закономерностей. Такое невозможно. И ни в одной стране такого не бывает.

Тем более, общество у нас достаточно расколото. И люди в целом не меняют своих мнений. Приблизительное соотношение 3 к 7 в пользу власти. Но это в целом по стране. В городах, особенно в Минске, разница между двумя этими числами гораздо меньше. Поэтому оппозиционный кандидат в городах в среднем будет набирать 30-40 и более процентов - это очевидно. Но согласно официальным данным этого нет. Так не стоит забывать, что на одном из первых референдумов 80 % беларусов якобы проголосовало за теневой бюджет. Там был вопрос, точно не помню формулировку, но что-то типа: Согласны ли Вы, что все государственные деньги должны идти через бюджет? Так вот беларусы якобы ответили: «Нет, мы не согласны». Таким образом, они сказали: «Мы хотим теневой бюджет». На вопрос «Согласны ли они выбирать местную власть?» на том же референдуме 80 с лишним процентов беларусов якобы сказали: «Нет, мы не хотим».

Ну, какие тут еще комментарии нужны?